Каким я был тогда. Не стоит и вспоминать, хотя психоанализ и рекомендует это занятие, как наилучшее лекарство от внутренних переживаний. Но чтобы осознать свои переживания, надо переживать, а я не переживаю. То, что я угнетен психически, то, что я не знаю, как унять дрожь и страх, еще не говорит ни о чем, еще не означает, что мне надо вспоминать. Мою голову, лежащую у матери на коленях. Я еще слишком мал, чтобы стесняться этого. Она гладит меня по голове и я засыпаю в этом трясущемся пригородном автобусе. Мне немного холодно, и мне немного хорошо. Я не один. Я не пропаду. «Ты должен любить, - говорит она»
Что это такое? Я постоянно думал тогда, что это такое. Глядя в весенние лужи, в которым плыли маленькие льдинки, сверкая на весеннем солнце. Я не видел ничего более яркого, ни до, ни после, чем эти весенние льдины. Они плыли и таяли, одна, за другой. Плыл какой-то мусор и ветки, пачки сигарет, окурки, куски пенопласта, которые кидали в эти ручьи дети соседних домов. Дети постарше, дети помладше. Дети, с которыми мне не хотелось дружить. Но о них потом, до них еще не дошло время.
Сверкание этих лучше и казалось мне любовью, или это я теперь вспоминаю это как любовь. В случае, если я ошибаюсь, ничего не изменится. Тогда не было во мне ничего, кроме счастья. Где теперь все оно? Я не видел таких луж очень давно, и льдин таких не видел. Дети уже не кидают пенопласт в ручьи, не смеются, они по прежнему так же неприятны мне, как тогда. Я бы мог воссоздать все это в своем воображении, но в этом нет необходимости. Надо смириться со своим отсутствующим взглядом на сегодня. Еще не время, сегодня еще не время.
До завтра